Иосиф Виссарионович Сталин: биография. Участие в революционном движении. Участие в создании ссср

Иосиф Сталин – выдающийся политик-революционер в истории Российской империи и Советского Союза, деятельность которого ознаменована массовыми репрессиями, которые и сегодня считают преступлением против человечества. Личность и деятельность Сталина в современном обществе по-прежнему громко обсуждаются – одни считают его великим правителем, приведшем страну к победе в Великой Отечественной войне, другие обвиняют его в геноциде народа и голодоморе, терроре и насилии над людьми.

Родился Сталин Иосиф Виссарионович (настоящая фамилия Джугашвили) 21 декабря 1879 года в грузинском городке Гори в семье, принадлежащей к низшему сословию. Он был третьим, но единственным выжившим ребенком в семье – его старшие брат и сестра умерли еще в младенчестве. Сосо, как называла мать будущего правителя СССР, родился не совсем здоровым ребенком, он имел врожденные дефекты конечностей (у него были сросшимися два пальца на левой ноге), а также имел поврежденные кожные покровы лица и спины. В семилетнем возрасте со Сталиным случился несчастный случай – его сбил фаэтон, в результате чего у него нарушилось функционирование левой руки.


Помимо врожденных и приобретенных увечий будущий революционер неоднократно подвергался избиению отцом Виссарионом, что однажды привело к серьезной травме головы и с годами отразилось на психо-эмоциональном состоянии Сталина. Мать Иосифа Виссарионовича, Екатерина Георгиевна, окружала сына безмерной заботой и опекой, желая компенсировать мальчику недостающую любовь отца. Изнемогая на трудной работе, с целью заработать как можно больше денег на воспитание сына, женщина всеми силами старалась вырастить достойного человека, который, по ее мнению, должен был стать священником. Но ее надежды не увенчались успехом – Сталин вырос уличным баловнем и большее время проводил не в церкви, а в компании местных хулиганов.


При этом в 1888 году Иосиф Виссарионович стал учеником Горийского православного училища, а по окончанию его поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Именно в стенах семинарии он познакомился с марксизмом и вступил в ряды подпольных революционеров. В семинарии будущий правитель Советского Союза проявил себя одаренным и талантливым учеником, так как ему с легкостью давались все без исключения предметы. Тогда же он стал руководителем нелегального кружка марксистов, в котором активно занимался пропагандисткой деятельностью.


Окончить семинарию Сталину не удалось, так как его отчислили из учебного учреждения прямо перед экзаменами за прогулы. После этого Иосифу Виссарионовичу было выдано свидетельство, позволяющее ему стать учителем начальных училищ. Первое время он зарабатывал на жизнь репетиторством, а после устроился в Тифлисскую физическую обсерваторию на должность вычислителя-наблюдателя.

Путь к власти

Революционная деятельность Сталина стартовала в начале 1900-х годов – будущий правитель СССР тогда занимался активной пропагандой, чем укреплял свои позиции в обществе. Тогда же он знакомится с главой советского правительства и другими известными революционерами. Путь к власти Иосифа Виссарионовича был насыщен неоднократными ссылками и заключениями в тюрьмы, откуда ему всегда удавалось сбежать. В 1912 году он окончательно решил сменить свою фамилию Джугашвили на псевдоним "Сталин".


В тот же период он становится главным редактором большевистской газеты «Правда», где его коллегой был Владимир Ленин, который увидел в Сталине своего помощника в решении большевистских и революционных вопросов, в результате чего Иосиф Виссарионович стал его правой рукой.


В 1917 году за особые заслуги Ленин назначает Сталина наркомом по делам национальностей в Совете народных комиссаров. Следующий этап карьеры будущего правителя СССР связан с Гражданской войной, в которой революционер проявил весь свой профессионализм и лидерские качества. По окончанию войны, когда Ленин был уже смертельно болен, Сталин полностью управлял страной, при этом уничтожая всех противников и претендентов на пост председателя правительства Советского союза на своем пути.


В 1930 году вся власть была сосредоточена в руках Сталина, в связи с чем в СССР начались огромные потрясения и перестройки. Этот период ознаменовывается началом массовых репрессий и коллективизаций, когда все сельское население страны сгоняли в колхозы и морили голодом. Всю отобранную еду у крестьян новый лидер Советского Союза продавал за границу, а на вырученные деньги развивал индустрию, строя промышленные предприятия. Таким образом, он в кратчайшие сроки сделал СССР второй страной в мире по объемам промышленного производства, правда, ценой миллионов жизней крестьян, умерших от голода.

Глава СССР

К 1940 году Иосиф Сталин стал единым правителем-диктатором СССР. Он был сильным руководителем страны, имел необычайную работоспособность, умея при этом нацеливать людей на решение важных для него задач. Характерной чертой Сталина была его способность принимать немедленные решения по любым обсуждаемым вопросам и находить время для контроля абсолютно за всеми процессами, происходящими в стране.


Достижения Иосифа Сталина, несмотря на его жесткую методику правления страной, до сих пор высокого оцениваются историческими экспертами. Благодаря ему СССР достойно победил в Великой Отечественной войне, в стране активно механизировалось сельское хозяйство, прошла индустриализация, в результате чего СССР превратился в ядерную сверхдержаву, имеющую колоссальное геополитическое влияние во всем мире.

Наряду с бесспорными достижениями правление Сталина характеризуется массой отрицательных моментов, которые и в настоящее время вызывают ужас в обществе. Сталинские репрессии, диктатура, террор, насилие – все это является ключевыми характерными особенностями правления Иосифа Сталина. Также его обвиняют в подавлении целых научных направлений страны, сопровождающееся травлей врачей и инженеров, что нанесло несоизмеримый вред развитию отечественной культуры и науки.


Политика Сталина и сегодня громко осуждается во всем мире. Правителя СССР обвиняют в массовом голодоморе и смерти людей, ставших жертвами сталинизма и нацизма. При этом во многих городах Иосифа Виссарионовича посмертно считают почетным гражданином и выдающимся воином, а многие советские люди по-прежнему уважают правителя-диктатора, называя его великим вождем.

Личная жизнь

Личная жизнь Иосифа Сталина имеет мало подтвержденных фактов сегодня. Вождь-диктатор тщательно уничтожал все доказательства своей семейной жизни и любовных отношений, поэтому историкам удалось лишь немного восстановить хронологию событий.


Иосиф Сталин и Екатерина Сванидзе

Известно, что первый раз Сталин женился в 1906 году на Екатерине Сванидзе, которая родила ему первенца Якова. Через год семейной жизни жена Сталина умерла от тифа. После этого суровый революционер полностью посвятил себя служению стране и только через 14 лет вновь решился на брак с Надеждой Аллилуевой, которая была моложе его на 23 года.


Иосиф Сталин с Надеждой Аллилуевой

Вторая жена Иосифа Виссарионовича родила супругу сына и взяла на себя воспитание первенца Сталина, который до этого момента жил с бабушкой по материнской линии. В 1925 году в семье Сталина родилась дочь .


Иосиф Сталин с сыном Василием и дочерью Светланой

В 1932 году дети Сталина осиротели, а он во второй раз стал вдовцом. Его супруга Надежда покончила жизнь самоубийством на фоне конфликта с мужем. После этого Сталин больше никогда не женился.

Смерть

Смерть Иосифа Сталина наступила 5 марта 1953 года. По официальной версии медиков, правитель СССР умер в результате кровоизлияния в мозг. После вскрытия было установлено, что он в течение жизни перенес на ногах несколько ишемических инсультов, что привело к серьезным проблемам с сердцем и нарушению психики.

Забальзамированное тело Сталина было помещено в Мавзолей рядом с Лениным, но через 8 лет на съезде КПСС было принято решение перезахоронить революционера в могилу у Кремлевской стены.


Существуют версии, что к смерти Сталина имеют причастность его недоброжелатели, считающие политику вождя революционеров неприемлемой. Практически все исторические исследователи уверены, что «соратники» правителя умышленно не подпускали к нему медиков, которые могли бы поставить на ноги Сталина и предотвратить смерть революционера.

Безнадежно народилась эта жизнь. Незаконный сын, приписанный захудалому пьянице-сапожнику. Необразованная мать. Замарашка Coco не вылезал из луж подле горки царицы Тамары. [См. статью Родители и семья Сталина .] Не то, чтобы стать властелином мира, но как этому ребенку выйти из самого низменного, самого униженного положения?

Все же виновник жизни его похлопотал, и в обход церковных установлений приняли мальчика не из духовной семьи – сперва в духовное училище, потом даже в семинарию.

Бог Саваоф с высоты потемневшего иконостаса сурово призвал новопослушника, распластанного на холодных каменных плитах. О, с каким усердием стал мальчик служить Богу! как доверился ему! За шесть лет ученья он по силам долбил Ветхий и Новый Заветы, Жития святых и церковную историю, старательно прислуживал на литургиях.

Вот здесь, в «Биографии», есть этот снимок: выпускник духовного училища Джугашвили в сером подряснике с круглым глухим воротом; матовый, как бы изнуренный моленьями, отроческий овал лица; длинные волосы, подготовляемые к священнослужению, строго пробраны, со смирением намазаны лампадным маслом и напущены на самые уши – и только глаза да напряженные брови выдают, что этот послушник пойдет, пожалуй, до митрополита.

Сталин во время учёбы в духовной семинарии

А Бог – обманул... Заспанный постылый городок среди круглых зеленых холмов, в извивах Меджуды и Лиахви, отстал: в шумном Тифлисе умные люди давно уже над Богом смеялись. И лестница, по которой Coco цепко карабкался, вела, оказывается, не на небо, а на чердак.

Но клокочущий забиячный возраст требовал действия! Время уходило – не сделано ничего! Не было денег на университет, на государственную службу, на начало торговли – зато был социализм, принимающий всех, социализм, привыкший к семинаристам. Не было наклонностей к наукам или к искусствам, не было умения к ремеслу или воровству, не было удачи стать любовником богатой дамы – но открытыми объятьями звала всех, принимала и всем обещала место – Революция.

Иосиф Джугашвили. Фото 1896 года

Сюда, в «Биографию», он посоветовал включить и фото этого времени, его любимый снимок. Вот он, почти в профиль. У него не борода, не усы, не бакенбарды (он не решил еще, что), а просто не брился давно, и все воедино живописно заросло буйной мужской порослью. Он весь готов устремиться, но не знает, куда. Что за милый молодой человек! Открытое, умное, энергичное лицо, ни следа того изувера-послушника. Освобожденные от масла, волосы воспряли, густыми волнами украсили голову и, колыхаясь, прикрывают то, что в нем может быть несколько не удалось: лоб невысокий и покатый назад. Молодой человек беден, пиджачок его куплен поношенным, дешевый клетчатый шарфик с художнической вольностью облегает шею и закрывает узкую болезненную грудь, где и рубашки-то нет. Этот тифлисский плебей не обречен ли уже и туберкулезу?

Всякий раз, когда Сталин смотрит на эту фотографию, сердце его переполняется жалостью (ибо не бывает сердец, совсем не способных к ней).

Как все трудно, как все против этого славного юноши, ютящегося в бесплатном холодном чулане при обсерватории и уже исключенного из семинарии!

(Он хотел для страховки совместить то и другое, он четыре года ходил на кружки социал-демократов и четыре года продолжал молиться и толковать катехизис – но все-таки исключили его.) Одиннадцать лет он кланялся и молился – впустую, плакало потерянное время... Тем решительней передвинул он свою молодость – на Революцию!

А Революция – тоже обманула... Да и что то была за революция – тифлисская, игра хвастливых самомнений в погребках за вином? Здесь пропадешь, в этом муравейнике ничтожеств: ни правильного продвижения по ступенькам, ни выслуги лет, а – кто кого переболтает. Бывший семинарист возненавиживает этих болтунов горше, чем губернаторов и полицейских. (На тех за что сердиться? – те честно служат за жалованье и естественно должны обороняться, но этим выскочкам не может быть оправдания!) Революция? среди грузинских лавочников? – никогда не будет! А он потерял семинарию, потерял верный путь жизни.

И черт ему вообще в этой революции, в какой-то голытьбе, в рабочих, пропивающих получку, в каких-то больных старухах, чьих-то недоплаченных копейках? – почему он должен любить их, а не себя, молодого, умного, красивого и – обойденного?

Только в Батуме, впервые ведя за собой по улице сотни две людей, считая с зеваками, Коба (такова была у него теперь кличка) ощутил прорастаемость зерен и силу власти. Люди шли за ним! – отпробовал Коба, и вкуса этого уже не мог никогда забыть. Вот это одно ему подходило в жизни, вот эту одну жизнь он мог понять: ты скажешь – а люди чтобы делали, ты укажешь – а люди чтобы шли. Лучше этого, выше этого – ничего нет. Это – выше богатства.

Через месяц полиция раскачалась, арестовала его. Арестов никто тогда не боялся: дело какое! два месяца подержат, выпустят, будешь – страдалец. Коба прекрасно держался в общей камере и подбодрял других презирать тюремщиков.

Но в него вцепились. Сменились все его однокамерники, а он сидел. Да что он такого сделал? За пустячные демонстрации никого так не наказывали.

Прошел год ! – и его перевели в кутаисскую тюрьму, в темную сырую одиночку. Здесь он пал духом: жизнь шла, а он не только не поднимался, но спускался все ниже. Он больно кашлял от тюремной сырости. И еще справедливее ненавидел этих профессиональных крикунов, баловней жизни: почему им так легко сходит революция, почему их так долго не держат?

Тем временем приезжал в кутаисскую тюрьму жандармский офицер, уже знакомый по Батуму. Ну, вы достаточно подумали, Джугашвили? Это только начало, Джугашвили. Мы будем держать вас тут, пока вы сгниете от чахотки или исправите линию поведения. Мы хотим спасти вас и вашу душу. Вы были без пяти минут священник, отец Иосиф! Зачем вы пошли в эту свору? Вы – случайный человек среди них. Скажите, что вы сожалеете.

Он и правда сожалел, как сожалел! Кончалась его вторая весна в тюрьме, тянулось второе тюремное лето. Ах, зачем он бросил скромную духовную службу?

Как он поторопился!.. Самое разнузданное воображение не могло представить себе революции в России раньше, чем через пятьдесят лет, когда Иосифу будет семьдесят три года... Зачем ему тогда и революция?

Да не только поэтому. Но уже сам себя изучил и узнал Иосиф – свой неторопливый характер, свой основательный характер, свою любовь к прочности и порядку. Так именно на основательности, на неторопливости, на прочности и порядке стояла Российская империя, и зачем же было ее расшатывать?

А офицер с пшеничными усами приезжал и приезжал. (Его жандармский чистый мундир с красивыми погонами, аккуратными пуговицами, кантами, пряжками очень нравился Иосифу.) В конце концов то, что я вам предлагаю, – есть государственная служба. (На государственную бы службу бесповоротно был готов перейти Иосиф, но он сам себе, сам себе напортил в Тифлисе и Батуме.) Вы будете получать от нас содержание. Первое время вы нам поможете среди революционеров. Изберите самое крайнее направление. Среди них – выдвигайтесь. Мы повсюду будем обращаться с вами бережно. Ваши сообщения вы будете давать нам так, чтоб это не бросило на вас тени. Какую изберем кличку?.. А сейчас, чтобы вас не расконспирировать, мы этапируем вас в далекую ссылку, а вы оттуда уезжайте сразу, так все и делают.

И Джугашвили решился! И третью ставку своей молодости он поставил на секретную полицию!

В ноябре его выслали в Иркутскую губернию. Там у ссыльных он прочел письмо некоего Ленина , известного по «Искре». Ленин откололся на самый край, теперь искал себе сторонников, рассылал письма. Очевидно, к нему и следовало примкнуть.

От ужасных иркутских холодов Иосиф уехал на Рождество, и еще до начала японской войны был на солнечном Кавказе.

Теперь для него начался долгий период безнаказанности: он встречался с подпольщиками, составлял листовки, звал на митинги – арестовывали других (особенно – несимпатичных ему), а его – не узнавали, не ловили. И на войну не брали.

И вдруг! – никто не ждал ее так быстро, никто ее не подготовил, не организовал – а Она наступила! Пошли по Петербургу толпы с политической петицией , убивали великих князей и вельмож, бастовал Ивано-Вознесенск, восставали Лодзь, «Потемкин » – и быстро из царского горла выдавили манифест , и все равно еще стучали пулеметы на Пресне и замерли железные дороги.

Коба был поражен, оглушен. Неужели опять он ошибся? Да почему ж он ничего не видит вперед?

Обманула его охранка!.. Третья ставка его была бита! Ах, отдали б ему назад его свободную революционную душу! Что за безвыходное кольцо? – вытрясать революцию из России, чтоб на второй ее день из архива охранки вытрясли твои донесения?

Не только стальной не была его воля тогда, но раздвоилась совсем, он потерял себя и не видел выхода.

Молодой Иосиф Сталин. Фото 1908 года

Впрочем, постреляли, пошумели, повешали, оглянулись – где ж та революция? Нет ее!

В это время большевики усваивали хороший революционный способ эксов экспроприации. Любому армянскому толстосуму подбрасывали письмо, куда ему принести десять, пятнадцать, двадцать пять тысяч. И толстосум приносил, чтоб только не взрывали его лавку, не убивали детей. Это был метод борьбы – так метод борьбы! – не схоластика, не листовки и демонстрации, а настоящее революционное действие. Чистюли-меньшевики брюзжали, что – грабеж и террор, противоречит марксизму. Ах, как издевался над ними Коба, ах, гонял их как тараканов, за то и назвал его Ленин «чудесным грузином»! – эксы – грабеж, а революция – нэ грабеж? ах, лакированные чистоплюи! Откуда же брать деньги на партию, откуда же – на самих революционеров? Синица в руках лучше журавля в небе.

Изо всей революции Коба особенно полюбил именно эксы. И тут никто кроме Кобы не умел найти тех единственных верных людей, как Камо , кто будет слушаться его, кто будет револьвером трясти, кто будет мешок с золотом отнимать и принесет его Кобе совсем на другую улицу, без принуждения. И когда выгребли 340 тысяч золотом у экспедиторов тифлисского банка – так вот это и была пока в маленьких масштабах пролетарская революция, а другой, большой революции ждут – дураки.

И этого о Кобе – не знала полиция, и еще подержалась такая средняя приятная линия между революцией и полицией. Деньги у него были всегда.

А революция уже возила его европейскими поездами, морскими пароходами, показывала ему острова, каналы, средневековые замки. Это была уже не вонючая кутаисская камера! В Таммерфорсе, Стокгольме, Лондоне Коба присматривался к большевикам, к одержимому Ленину. Потом в Баку подышал парами подземной этой жидкости, кипящего черного гнева.

Владимир Ленин. Дореволюционное фото

А его берегли. Чем старше и известнее в партии он становился, тем ближе его ссылали, уже не к Байкалу, а в Сольвычегодск, и не на три года, а на два. Между ссылками не мешали крутить революцию. Наконец, после трех сибирских и уральских уходов из ссылки, его, непримиримого, неутомимого бунтаря, загнали... в город Вологду, где он поселился на квартире у полицейского и поездом за одну ночь мог доехать до Петербурга.

Но февральским вечером девятьсот двенадцатого года приехал к нему в Вологду из Праги младший бакинский его сотоварищ Орджоникидзе , тряс за плечи и кричал:

«Coco! Coco! Тебя кооптировали в ЦК!»

В ту лунную ночь, клубящую морозным туманом, тридцатидвухлетний Коба, завернувшись в доху, долго ходил по двору. Опять он заколебался. Член ЦК!

Ведь вот Малиновский – член большевистского ЦК – и депутат Государственной Думы. Ну, пусть Малиновского особо любит Ленин. Но ведь это же при царе! А после революции сегодняшний член ЦК – верный министр. Правда, никакой революции теперь уже не жди, не при нашей жизни. Но даже и без революции член ЦК – это какая-то власть. А что он выслужит на тайной полицейской службе? Не член ЦК, а мелкий шпик. Нет, надо с жандармерией расставаться.

Судьба Азефа как призрак-великан качалась над каждым днем его, над каждой его ночью.

Утром они пошли на станцию и поехали в Петербург. Там схватили их.

Иосиф Сталин. Фото 1912 года

Молодому неопытному Орджоникидзе дали три года шлиссельбургской крепости и еще потом ссылку добавочно. Сталину, как повелось, дали только ссылку, три года. Правда, далековато – Нарымский край, это как предупреждение. Но пути сообщения в Российской империи были налажены неплохо, и в конце лета Сталин благополучно вернулся в Петербург.

Теперь он перенес нажим на партийную работу. Ездил к Ленину в Краков (это не было трудно и ссыльному). Там какая типография, там маевка, там листовка – и на Калашниковской бирже, на вечеринке, завалили его (Малиновский, но это узналось потом гораздо). Рассердилась Охранка – и загнали его теперь в настоящую ссылку – под Полярный Круг, в станок Курейка. И срок ему дали – умела царская власть лепить безжалостные сроки! – четыре года, страшно сказать.

И опять заколебался Сталин: ради чего, ради кого отказался он от умеренной благополучной жизни, от покровительства власти, дал заслать себя в эту чертову дыру? «Член ЦК» – словечко для дурака. Ото всех партий тут было несколько сотен ссыльных, но оглядел их Сталин и ужаснулся: что за гнусная порода эти профессиональные революционеры – вспышкопускатели, хрипуны, несамостоятельные, несостоятельные. Даже не Полярный Круг был страшен кавказцу Сталину, а – оказаться в компании этих легковесных, неустойчивых, безответственных, неположительных людей. И чтобы сразу себя от них отделить, отсоединить – да среди медведей ему было бы легче! – он женился на челдонке, телом с мамонта, а голосом пискливым, – да уж лучше ее «хи-хи-хи» и кухня на зловонном жире, чем ходить на те сходки, диспуты, передряги и товарищеские суды. Сталин дал им понять, что они – чужие люди, отрубил себя от них ото всех и от революции тоже. Хватит! Не поздно честную жизнь начать и в тридцать пять лет, когда-то ж надо кончать по ветру носиться, карманы как паруса. (Он себя самого презирал, что столько лет возился с этими щелкоперами.) Так он жил, совсем отдельно, не касался ни большевиков, ни анархистов, пошли они все дальше. Теперь он не собирался бежать, он собирался честно отбывать ссылку до конца. Да и война началась, и только здесь, в ссылке, он мог сохранить жизнь. Он сидел со своей челдонкой, затаясь; родился у них сын. А война никак не кончалась. Хоть ногтями, хоть зубами натягивай себе лишний годик ссылки – даже сроков настоящих не умел давать этот немощный царь!

Нет, не кончалась война! И из полицейского ведомства, с которым он так сжился, карточку его и душу его передали воинскому начальнику, а тот, ничего не смысля ни в социал-демократах, ни в членах ЦК, призвал Иосифа Джугашвили, 1879 года рождения, ранее воинской повинности не отбывавшего, – в русскую императорскую армию рядовым. Так будущий великий маршал начал свою военную карьеру. Три службы он уже перепробовал, должна была начаться четвертая.

Санным сонным полозом его повезли по Енисею до Красноярска, оттуда в казармы в Ачинск. Ему шел тридцать восьмой год, а был он – ничто, солдат-грузин, съеженный в шинельке от сибирских морозов и везомый пушечным мясом на фронт. И вся великая жизнь его должна была оборваться под каким-нибудь белорусским хутором или еврейским местечком.

Но еще он не научился скатывать шинельной скатки и заряжать винтовку (ни комиссаром, ни маршалом потом тоже не знал, и спросить было неудобно), как пришли из Петрограда телеграфные ленты, от которых незнакомые люди обнимались на улицах и кричали в морозном дыхании: «Христос воскресе!» Царь – отрекся ! Империи – больше не было!

Как? Откуда? И надеяться забыли, и рассчитывать забросили. Верно учили Иосифа в детстве: «неисповедимы пути Твои, Господи!»

Не запомнить, когда так единодушно веселилось русское общество, все партийные оттенки. Но чтобы возликовал Сталин, нужна была еще одна телеграмма, без нее призрак Азефа, как повешенный, все раскачивался над головой.

И пришла через день та депеша: Охранное отделение сожжено и разгромлено, все документы уничтожены!

Знали революционеры, что надо было сжигать побыстрей. Там, наверно, как понял Сталин, было немало таких, немало таких, как он...

(Охранка сгорела, но еще целую жизнь Сталин косился и оглядывался. Своими руками перелистал он десятки тысяч архивных листов и бросал в огонь целые папки, не просматривая. И все-таки пропустил, едва не открылось в тридцать седьмом. И каждого однопартийца, отдаваемого потом под суд, непременно обвинял Сталин в осведомительстве: он узнал, как легко пасть, и трудно было вообразить ему, чтобы другие не страховались тоже.) Февральской революции Сталин позже отказал в звании великой, но он забыл, как сам ликовал и пел, и несся на крыльях из Ачинска (теперь-то он мог и дезертировать!), и делал глупости и через какое-то захолустное окошечко подал телеграмму в Швейцарию Ленину.

В Петроград он приехал и сразу согласился с Каменевым : вот это оно и есть, о чем мы мечтали в подполье. Революция совершилась, теперь укреплять достигнутое. Пришло время положительных людей (особенно, если ты уже член ЦК). Все силы на поддержку временного правительства!

Так все ясно было им, пока не приехал этот авантюрист, не знающий России, лишенный всякого положительного равномерного опыта, и, захлебываясь, дергаясь и картавя, не полез со своими апрельскими тезисами , запутал все окончательно! И таки заговорил партию, потащил ее на июльский переворот !

Авантюра эта провалилась, как верно предсказывал Сталин, едва не погибла и вся партия. И куда же делась теперь петушиная храбрость этого героя?

Убежал в Разлив, спасая шкуру, а большевиков тут марали последними ругательствами. Неужели его свобода была дороже авторитета партии? Сталин откровенно это высказал им на Шестом съезде , но большинства не собрал.

Вообще, семнадцатый год был неприятный год: слишком много митингов, кто красивей врет, того и на руках носят, Троцкий из цирка не вылезал. И откуда их налетело, краснобаев, как мухи на мед? В ссылках их не видели, на эксах не видели, по заграницам болтались, а тут приехали горло драть, на переднее место лезть. И обо всем они судят, как блохи быстрые. Еще вопрос и в жизни не возник, не поставлен – они уже знают, как ответить! Над Сталиным они обидно смеялись, даже не скрывались. Ладно, Сталин в их споры не лез, и на трибуны не лез, он пока помалкивал. Сталин это не любил, не умел – выбрасывать слова наперегонки, кто больше и громче. Не такой он себе представлял революцию. Революцию он представлял: занять руководящие посты и дело делать.

Над ним смеялись эти остробородки, но почему наладили все тяжелое, все неблагодарное сваливать именно на Сталина? Над ним смеялись, но почему во дворце Кшесинской все животами переболели и в Петропавловку послали не кого другого, а именно Сталина, когда надо было убедить матросов отдать крепость Керенскому без боя, а самим уходить в Кронштадт опять? Потому что Гришку Зиновьева камнями бы забросали матросы. Потому что уметь надо разговаривать с русским народом.

Авантюрой был и октябрьский переворот , но удался, ладно. Удался.

Хорошо. За это можно Ленину пятерку поставить. Там что дальше будет – неизвестно, пока – хорошо. Наркомнац? Ладно, пусть. Составлять конституцию?

Ладно. Сталин приглядывался.

Удивительно, но похоже было, что революция за один год полностью удалась. Ожидать этого было нельзя – а удалась! Этот клоун, Троцкий, еще и в мировую революцию верил, Брестского мира не хотел, да и Ленин верил, ах, книжные фантазеры! Это ослом надо быть – верить в европейскую революцию, сколько там сами жили – ничего не поняли, Сталин один раз проехал – все понял. Тут перекреститься надо, что своя-то удалась. И сидеть тихо.

Соображать.

Сталин оглядывался трезвыми непредвзятыми глазами. И обдумывал. И ясно понял, что такую важную революцию эти фразеры загубят. И только он один, Сталин, может ее верно направить. По чести, по совести, только он один был тут настоящий руководитель. Он беспристрастно сравнивал себя с этими кривляками, попрыгунами, и ясно видел свое жизненное превосходство, их непрочность, свою устойчивость. Ото всех них он отличался тем, что понимал людей . Он там их понимал, где они соединяются с землей, где базис , в том месте их понимал, без которого они не стоят, не устоят, а что выше, чем притворяются, чем красуются – это надстройка , ничего не решает.

Верно, у Ленина был орлиный полет, он мог просто удивить: за одну ночь повернул – «земля – крестьянам!» (а там посмотрим), в один день придумал Брестский мир (ведь не то, что русскому, даже грузину больно пол-России немцам отдать, а ему не больно!). Уж о НЭПе совсем не говори, это хитрей всего, таким маневрам и поучиться не стыдно.

Что в Ленине было выше всего, сверхзамечательно: он крепчайше держал реальную власть только в собственных руках. Менялись лозунги, менялись темы дискуссий, менялись союзники и противники, а полная власть оставалась только в собственных руках!

Но не было в этом человеке – настоящей надежности, предстояло ему много горя со своим хозяйством, запутаться в нем. Сталин верно чувствовал в Ленине хлипкость, перебросчивость, наконец плохое понимание людей, никакое не понимание. (Он по самому себе это проверил: каким хотел боком – поворачивался, и с этого только боку Ленин его видел.) Для темной рукопашной, какая есть истинная политика, этот человек не был годен. Себя ощущал Сталин устойчивей и тверже Ленина настолько, насколько шестьдесят шесть градусов туруханской широты крепче пятидесяти четырех градусов шушенской. И что испытал в жизни этот книжный теоретик? Он не прошел низкого звания, унижений, нищеты, прямого голода: хоть плохенький был, да помещик.

Он из ссылки ни разу не уходил, такой примерный! Он тюрем настоящих не видел, он и России самой не видел, он четырнадцать лет проболтался по эмиграциям. Что тот писал – Сталин больше половины не читал, не предполагал набраться умного. (Ну, бывали у него и замечательные формулировки. Например: «Что такое диктатура? Неограниченное правительство, не сдерживаемое законами». Написал Сталин на полях: «Хорошо!») Да если бы был у Ленина настоящий трезвый ум, он бы с первых дней ближе всех приблизил Сталина, он бы сказал: «Помоги! Я политику понимаю, классы понимаю – живых людей не понимаю!» А он не придумал лучше, как заслать Сталина каким-то уполномоченным по хлебу, куда-то в угол России. Самый нужный был ему в Москве человек – Сталин, а он его в Царицын послал...

И на всю Гражданскую Ленин устроился сидеть в Кремле, он себя берег. А Сталину досталось три года кочевать, по всей стране гонять, когда трястись верхом, когда в тачанке, и мерзнуть, и у костра греться. Ну, правда, Сталин любил себя в эти годы: как бы молодой генерал без звания, весь подтянутый, стройный; фуражка кожаная со звездочкой; шинель офицерская двубортная, мягкая, с кавалерийским разрезом – и не застегнута; сапожки хромовые, сшитые по ноге; лицо умное, молодое, чисто-побритое, и только усы литые, ни одна женщина не устоит (да и своя жена третья – красавица).

Конечно, сабли он в руки не брал и под пули не лез, он дороже был для Революции, он не мужик Буденный . А приедешь в новое место – в Царицын, в Пермь, в Петроград, – помолчишь, вопросы задашь, усы поправишь. На одном списке напишешь «расстрелять», на другом списке напишешь «расстрелять» – очень тогда люди тебя уважать начинают.

Да и правду говоря, показал он себя как великий военный, как создатель победы.

Вся эта шайка, которая наверх лезла, Ленина обступала, за власть боролась, все они очень умными себя представляли, и очень тонкими, и очень сложными. Именно сложностью своей они бахвалились. Где было дважды два четыре, они всем хором галдели, что еще одна десятая и две сотых. Но хуже всех, но гаже всех был – Троцкий. Просто такого мерзкого человека за всю жизнь Сталин не встречал. С таким бешеным самомнением, с такими претензиями на красноречие, а никогда честно не спорил, не бывало у него «да» – так «да», «нет» – так «нет», обязательно: и так – и так, ни так – ни так! Мира не заключать, войны не вести – какой разумный человек может это понять? А заносчивость? Как сам царь, в салон-вагоне мотался. Да куда же ты в главковерхи лезешь, если у тебя нет стратегической жилки?

До того жег и пек этот Троцкий, что в борьбе с ним на первых порах Сталин сорвался, изменил главному правилу всякой политики: вообще не показывать, что ты ему враг, вообще не обнаруживать раздражения. Сталин же открыто ему не подчинялся, и в письмах ругал, и устно, и жаловался Ленину, не пропускал случая. И как только он узнавал мнение, решение Троцкого по любому вопросу – сейчас же выдвигал, почему должно быть совсем наоборот. Но так нельзя победить. И Троцкий вышибал его как городошной палкой под ноги: выгнал его из Царицына, выгнал с Украины. А однажды получил Сталин суровый урок, что не все средства в борьбе хороши, что есть запретные приемы: вместе с Зиновьевым они пожаловались в Политбюро на самоуправные расстрелы Троцкого. И тогда Ленин взял несколько чистых бланков, по низам расписался «одобряю и впредь!» – и тут же при них Троцкому передал для заполнения.

Наука! Стыдно! На что жаловался?! Нельзя даже в самой напряженной борьбе апеллировать к благодушию. Прав был Ленин, и в виде исключения также и Троцкий прав: если без суда не расстреливать – вообще ничего невозможно сделать в истории.

Все мы – люди, и чувства толкают нас впереди разума. От каждого человека запах идет, и по запаху ты еще раньше головы действуешь. Конечно, ошибся Сталин, что открылся против Троцкого раньше времени (больше никогда так не ошибался). Но те же чувства повели его самым правильным способом на Ленина. Если головой рассуждать – надо было угождать Ленину, говорить «ах, как правильно! я тоже – за!» Однако, безошибочным сердцем Сталин нашел совсем другой путь: грубить ему как можно резче, упираться ишаком – мол, необразованный, неотесанный, диковатый человек, хотите принимайте, хотите нет. Он не то, что грубил – он хамил ему («еще могу быть на фронте две недели, потом давайте отдых» – кому это Ленин мог простить?), но именно такой – неломаемый, неуступчивый, завоевал уважение Ленина. Ленин почувствовал, что этот чудесный грузин – сильная фигура, такие люди очень нужны, а дальше – больше будут нужны. Ленин шибко слушал Троцкого, но и к Сталину прислушивался. Потеснит Сталина – потеснит и Троцкого. Тот за Царицын виноват, а тот – за Астрахань. «Вы научитесь сотрудничать» – уговаривал их, но принимал и так, что они не ладят. Прибежал Троцкий жаловаться, что по всей республике сухой закон, а Сталин распивает царский погреб в Кремле, что если на фронте узнают... – отшутился Сталин, рассмеялся Ленин, отвернул бороденку Троцкий, ушел ни с чем. Сняли Сталина с Украины – так дали второй наркомат, РКИ.

Это был март 1919 года. Сталину шел сороковой год. У кого другого была б РКИ задрипанная инспекция, но у Сталина она поднялась в главнейший наркомат! (Ленин так и хотел. Он знал сталинскую твердость, неуклонность, неподкупность.) Именно Сталину поручил Ленин следить за справедливостью в Республике, за чистотой партийных работников, до самых крупных. По роду работы, если ее правильно понять, если отдать ей душу и не щадить своего здоровья, должен был теперь Сталин тайно (но вполне законно) собирать уличающие материалы на всех ответственных работников, посылать контролеров и собирать донесения, а потом руководить чистками. А для этого надо было создать аппарат, подобрать по всей стране таких же самоотверженных, таких же неуклонных, подобных себе, готовых скрытно трудиться, без явной награды.

Кропотливая работа, терпеливая работа, долгая работа, но Сталин готов был на нее.

Правильно говорят, что сорок лет – наша зрелость. Только тут понимаешь окончательно, как надо жить, как себя вести. Только тут Сталин ощутил свою главную силу: силу невысказанного решения. Внутри ты уже решение принял, но чьей головы оно касается – тому прежде времени знать его не надо. (Когда голова его покатится – тогда пусть узнает.) Вторая сила: чужим словам никогда не верить, своим – значенья не придавать. Говорить надо не то, что будешь делать (ты еще и сам, может, не знаешь, там видно будет, что), а то, что твоего собеседника сейчас успокаивает. Третья сила: если тебе кто изменил – тому не прощать, если кого зубами схватил – того не выпускать, уж этого ни за что не выпускать, хотя бы солнце пошло назад и небесные явления разные. И четвертая сила: не на теории голову направлять, это еще никому не помогало (теорию потом какую-нибудь скажешь), а постоянно соображать: с кем тебе сейчас по пути и до какого столба.

Так постепенно выправилось и положение с Троцким – сперва поддержкой Зиновьева, потом и Каменева. (Душевные создались отношения с ними обоими.) Уяснил себе Сталин, что с Троцким он зря волновался: такого человека, как Троцкий, никогда не надо в яму толкать, он сам попрыгает и свалится. Сталин знал свое, он тихо работал: медленно подбирал кадры, проверял людей, запоминал каждого, кто будет надежный, ждал случая их поднять, передвинуть.

Подошло время – и, точно! свалился Троцкий сам на профсоюзной дискуссии – набелибердил, наегозил, Ленина разозлил – партию не уважает! – а у Сталина как раз готово, кем людей Троцкого заменять: Крестинского – Зиновьевым, Преображенского Молотовым , Серебрякова Ярославским . Подтянулись в ЦК и Ворошилов , и Орджоникидзе, все свои. И знаменитый главнокомандующий зашатался на журавлиных своих ножках. И понял Ленин, что только Сталин один за единство партии как скала, а для себя ничего не хочет, не просит.

Простодушный симпатичный грузин, этим и трогал он всех ведущих, что не лез на трибуну, не рвался к популярности, к публичности, как они все, не хвастался знанием Маркса, не цитировал звонко, а скромно работал, аппарат подбирал – уединенный товарищ, очень твердый, очень честный, самоотверженный, старательный, немножко правда невоспитанный, грубоватый, немножко недалекий. И когда стал Ильич болеть – избрали Сталина генеральным секретарем, как когда-то Мишу Романова на царство, потому что никто его не боялся.

Это был май 1922 года. И другой бы на том успокоился, сидел бы – радовался. Но только не Сталин. Другой бы «Капитал» читал, выписки делал. А Сталин только ноздрями потянул и понял: время – крайнее, завоевания революции в опасности, ни минуты терять нельзя: Ленин власти не удержит и сам ее в надежные руки не передаст. Здоровье Ленина пошатнулось, и может быть это к лучшему. Если он задержится у руководства – ни за что ручаться нельзя, ничего нет надежного: раздерганный, вспыльчивый, а теперь еще больной, он все больше нервировал, просто мешал работать. Всем мешал работать! Он мог ни за что человека обругать, осадить, снять с выборного поста.

Первая идея была – отослать Ленина например на Кавказ, лечиться, там воздух хороший, места глухие, телефона с Москвой нет, телеграммы идут долго, там его нервы успокоятся без государственной работы. А приставить к нему для наблюдения за здоровьем – проверенного товарища, экспроприатора бывшего, налетчика Камо. И соглашался Ленин, уже с Тифлисом переговоры вели, но как-то затянулось. А тут Камо автомобилем раздавили (много болтал об эксах).

Тогда, беспокоясь за жизнь вождя, Сталин через Наркомздрав и через профессоров-хирургов поднял вопрос: ведь пуля невынутая – она отравляет организм, надо еще одну операцию делать, вынимать. И убедил врачей. И все повторяли, что надо, и Ленин согласился – но опять затянулось. И всего-навсего уехал в Горки.

«По отношению к Ленину нужна твердость!» – написал Сталин Каменеву. И Каменев с Зиновьевым, его лучшие в то время друзья, полностью соглашались.

Твердость в лечении, твердость в режиме, твердость в отстранении от дел – в интересах его же драгоценной жизни. И в отстранении от Троцкого. И Крупскую тоже обуздать, она рядовой партийный товарищ. «Ответственным за здоровье товарища Ленина» назначился Сталин и не считал это для себя черной работой: заняться непосредственно лечащими врачами и даже медсестрами, указывать им, какой именно режим полезней всего для Ленина: ему полезней всего – запрещать и запрещать, даже если поволнуется. То же и в политических вопросах. Не нравится ему законопроект насчет Красной армии – провести, не нравится насчет ВЦИКа – провести, и не уступать ни за что, ведь он больной, он не может знать, как лучше. Если что настаивает проводить скорей – наоборот медленней проводить, отложить. И может быть даже грубо, очень грубо ему ответить – так это у генсека от прямоты, свой характер не переломаешь.

Однако, несмотря на все усилия Сталина, Ленин плохо выздоравливал, болезнь его затянулась до осени, а тут еще спор обострился насчет ЦИКа-ВЦИКа, и не надолго сумел дорогой Ильич подняться на ноги. Только и встал для того, чтобы в декабре 22-го года восстановить сердечный союз с Троцким – против Сталина, конечно. Так для этого и вставать не надо было, лучше опять лечь. Теперь еще строже врачебный догляд, не читать, не писать, о делах не знать, кушай манную кашку. Придумал дорогой Ильич тайком от генсека написать политическое завещание – опять против Сталина. По пять минут в день диктовал, больше ему не разрешали (Сталин не разрешил). Но генеральный секретарь смеялся в усы: стенографистка тук-тук-тук каблучками, и приносила ему обязательную копию. Тут пришлось еще Крупскую одернуть, как она заслужила, – закипятился дорогой Ильич – и третий удар! Так не помогли все усилия спасти его жизнь.

Он в удачное время умер: как раз Троцкий был на Кавказе, и Сталин туда не правильный день похорон сообщил, потому что незачем тому приезжать: клятву верности гораздо приличнее, очень важно, произнести генеральному секретарю.

Но от Ленина осталось завещание. От него у товарищей мог создаться разнобой, непонимание, даже хотели Сталина снимать с генсека. Тогда еще тесней подружился Сталин с Зиновьевым , он ему так доказывал, что очевидно тот будет теперь вождь партии, и пусть на XIII съезде делает отчет от ЦК, как будущий вождь, а Сталин будет скромный генсек, ему ничего не нужно. И Зиновьев покрасовался на трибуне, сделал доклад (только и всего доклад, куда ж его и кем выбирать, такого нет поста – «вождь партии»), а за тот доклад уговорил ЦК – завещания на съезде даже не читать, Сталина не снимать, он уже исправился.

Все они в Политбюро были тогда очень дружны, и все против Троцкого. И хорошо опровергали его предложения и снимали с постов его сторонников. И другой бы генсек на том успокоился. Но неутомимый неусыпный Сталин знал, что далеко еще до покоя.

Хорошо ли было Каменеву оставаться вместо Ленина предсовнаркома? (Еще когда вместе с Каменевым посещали больного Ленина, Сталин отчитывался в «Правде», что он ходил без Каменева, один. На всякий случай. Он предвидел, что Каменев тоже не вечен.) Не лучше ли – Рыкова ? И сам Каменев согласился, и Зиновьев тоже, вот так дружно жили!

Но скоро большой удар пришелся по их дружбе: обнаружилось, что Зиновьев-Каменев – лицемеры, двурушники, что они только к власти стремятся, а ленинскими идеями не дорожат. Пришлось их поджать. Они стали «новая оппозиция» (и болтушка Крупская полезла туда же), а Троцкий битый-битый пока присмирел. Это очень удобное создалось положение. Тут кстати большая сердечная дружба наступила у Сталина с милым Бухарчиком , первым теоретиком партии. Бухарчик и выступал, Бухарчик базу подводил и обоснования (те дают – «наступление на кулака!», а мы с Бухариным даем – «смычка города с деревней!»). Сам Сталин нисколько не претендовал на известность, ни на руководство, он только следил за голосованием и кто на каком посту. Уже многие правильные товарищи были на нужных постах и правильно голосовали.

Сняли Зиновьева с Коминтерна , отобрали у них Ленинград.

И кажется бы им смириться, так нет: они теперь с Троцким объединились, спохватился и тот кривляка в последний раз, дал лозунг: «индустриализация».

А мы с Бухарчиком даем – единство партии! Во имя единства все должны подчиниться! Сослали Троцкого, заткнули Зиновьева с Каменевым.

Тут еще очень помог ленинский набор : теперь большинство партии составляли люди, не зараженные интеллигентщиной, не зараженные прежними склоками подполья и эмиграции, люди, для которых уже ничего не значила прежняя высота партийных лидеров, а только их сегодняшнее лицо. Из партийных низов поднимались здоровые люди, преданные люди, занимали важные посты.

Сталин никогда не сомневался, что он таких найдет, и так они спасут завоевания революции.

Но какая роковая неожиданность: Бухарин, Томский и Рыков оказались тоже лицемеры, они не были за единство партии! И Бухарин оказался – первый путаник, а не теоретик. И его хитрый лозунг «смычка города с деревней» скрывал в себе реставраторский смысл, сдачу перед кулаком и срыв индустриализации!.. Так вот они где нашлись, наконец, правильные лозунги, только Сталин сумел их сформулировать: наступление на кулака и форсированная индустриализация ! И – единство партии, конечно! И эту гнусную компанию «правых» тоже отмели от руководства.

Хвастался как-то Бухарин, что некий мудрец вывел: «низшие умы более способны в управлении». Дал ты маху, Николай Иваныч, вместе со своим мудрецом: не низшие – здравые. Здравые умы.

А какие вы были умы – это вы на процессах показали. Сталин сидел на галерее в закрытой комнате, через сеточку смотрел на них, посмеивался: что за краснобаи были когда-то! что за сила когда-то казалась! и до чего дошли? размокли как.

Именно знание человеческой природы, именно трезвость всегда помогали Сталину. Понимал он тех людей, которых видел глазами. Но и тех понимал, которых не видел глазами. Когда трудности были в 31-м-32-м, нечего было в стране ни надеть, ни поесть – казалось, только придите и толкните снаружи, упадем. И партия дала команду – бить набат, опасность интервенции! Но никогда Сталин сам ни на мизинец не верил: потому что тех, западных, болтунов он тоже заранее представлял.

Не посчитать, сколько сил, сколько здоровья, сколько выдержки пошло, чтоб очистить от врагов партию, страну и очистить ленинизм – это безошибочное учение, которому Сталин никогда не изменял: он точно делал, что Ленин наметил, только мягче немножко и без суеты.

Столько усилий! – а все равно никогда не было покойно, никогда не было так, чтоб никто не мешал. То наскакивал этот кривогубый сосунок Тухачевский , что будто из-за Сталина он Варшаву не взял . То с Фрунзе не очень чисто получилось, проморгал цензор, то в дрянной повестушке представили Сталина на горе стоячим мертвецом, и тоже прохлопали, идиоты. То Украина хлеб гноила, Кубань стреляла из обрезов, даже Иваново бастовало.

Но ни разу Сталин не вышел из себя, после ошибки с Троцким – никогда больше ни разу. Он знал, что медленно мелят жернова истории, но – крутятся.

И без всякой парадной шумихи все недоброжелатели, все завистники уйдут, умрут, будут растерты в навоз. (Как ни обидели Сталина те писатели – он им не мстил, за это не мстил, это было бы не поучительно. Он другого случая дожидался, случай всегда придет.) И правда: кто в гражданскую войну хоть батальоном командовал, хоть ротой в частях, не верных Сталину, – все куда-то уходили, исчезали. И делегаты Двенадцатого, и Тринадцатого, и Четырнадцатого, и Пятнадцатого, и Шестнадцатого, и Семнадцатого съездов как просто бы по спискам – уходили туда, откуда не проголосуешь, не выступишь. И дважды чистили смутьянский Ленинград, опасное место. И даже друзьями, как Серго, приходилось жертвовать. И даже старательных помощников, как Ягода , как Ежов , приходилось потом убирать. Наконец, и до Троцкого дотянулись, раскроили череп.

Не стало главного врага на земле и, кажется, заслужена была передышка?

Но отравила ее Финляндия. За это срамотное топтание на перешейке просто стыдно было перед Гитлером – тот по Франции с тросточкой прогулялся ! Ах, несмываемое пятно на гении полководца! Этих финнов, насквозь буржуазную враждебную нацию, эшелонами отправлять бы в Кара-Кумы до маленьких детей, сам бы у телефона сидел, сводки записывал: сколько уже расстреляли-закопали, сколько еще осталось.

А беды сыпались и сыпались просто навалом. Обманул Гитлер, напал , такой хороший союз развалили по недоумию! И губы перед микрофоном дрогнули, сорвались «братья и сестры», теперь из истории не вытравишь. А эти братья и сестры бежали как бараны, и никто не хотел постоять насмерть, хотя им ясно было приказано стоять насмерть. Почему ж – не стояли? почему – не сразу стояли?!.. Обидно.

И потом этот отъезд в Куйбышев, в пустые бомбоубежища... Какие положения осваивал, никогда не сгибался, единственный раз поддался панике – и зря. Ходил по комнатам – неделю звонил: уже сдали Москву? уже сдали? – нет, не сдали!! Поверить нельзя было, что остановят – остановили !

Молодцы, конечно. Молодцы. Но многих пришлось убрать: это будет не победа – если пронесется слух, что Главнокомандующий временно уезжал. (Из-за этого пришлось седьмого ноября небольшой парад зафотографировать.) А берлинское радио полоскало грязные простыни об убийстве Ленина, Фрунзе, Дзержинского , Куйбышева , Горького – городи выше! Старый враг, жирный Черчилль , свинья для чохохбиля, прилетал позлорадствовать, выкурить в Кремле пару сигар. Изменили украинцы (была такая мечта в 44-м: выселить всю Украину в Сибирь, да некем заменить, много слишком); изменили литовцы, эстонцы, татары, казаки, калмыки, чечены, ингуши, латыши – даже опора революции латыши! И даже родные грузины, обереженные от мобилизаций – и те как бы не ждали Гитлера! И верны своему Отцу остались только: русские да евреи.

Так даже национальный вопрос посмеялся над ним в те тяжелые годы...

Но, слава Богу, миновали и эти несчастья. Многое Сталин исправил тем, как переиграл Черчилля и Рузвельта -святошу. От самых 20-х годов не имел Сталин такого успеха, как с этими двумя растяпами. Когда на письма им отвечал или в Ялте в комнату к себе уходил – просто смеялся над ними.

Государственные люди, какими же умными они себя считают, а – глупее младенцев. Все спрашивают: а как будем после войны, а как? Да вы самолеты шлите, консервы шлите, а там посмотрим – как. Им слово бросишь, ну первое проходное, они уже радуются, уже на бумажку записывают. Сделаешь вид – от любви размягчился, они уже – вдвое мягкие. Получил от них ни за так, ни за понюшку: Польшу, Саксонию, Тюрингию, власовцев , красновцев , Курильские острова, Сахалин, Порт-Артур, пол-Кореи, и запутал их на Дунае и на Балканах. Лидеры «сельских хозяев» побеждали на выборах и тут же садились в тюрьму. И быстро свернули Миколайчика, отказало сердце Бенеша, Масарика, кардинал Миндсенти сознался в злодеяниях, Димитров в сердечной клинике Кремля отрекся от вздорной Балканской Федерации.

И посажены были в лагеря все советские, вернувшиеся из европейской жизни. И – туда же на вторые десять лет все отсидевшие только по разу.

Ну, кажется все начинало окончательно налаживаться!

И вот когда даже в шелесте тайги не расслышать было о каком-нибудь другом варианте социализма – выполз черный дракон Тито и загородил все перспективы.

Как сказочный богатырь, Сталин изнемогал отсекать все новые и новые вырастающие головы гидры!..

Да как же можно было ошибиться в этой скорпионовой душе?! – ему! знатоку человеческих душ! Ведь в 36-м году уже за глотку держали – и отпустили!.. Ай-я-я-я-яй!

Сталин со стоном спустил ноги с оттоманки и взялся за голову, уже с плешиной. Ничем не поправимая досада саднила его. Горы валял – а на вонючем бугорке споткнулся.

Иосиф споткнулся на Иосифе...

Ничуть не мешал Сталину доживающий где-то Керенский . Пусть бы из гроба вернулся и Николай Второй или Колчак – против всех них Сталин не имел личного зла: открытые враги, они не изворачивались предлагать какой-то свой, новый, лучший социализм.

Лучший социализм! Иначе, чем у Сталина! Сопляк! Социализм без Сталина – это же готовый фашизм!

Не в том, что у Тито что-нибудь получится – выйти у него ничего не может. Как старый коновал, перепоровший множество этих животов, отсекший несчетно этих конечностей в курных избах, при дорогах, смотрит на беленькую практикантку-медичку, – так смотрел Сталин на Тито.

Но Тито всколыхнул давно забытые побрякушки для дурачков: «рабочий контроль», «земля – крестьянам», все эти мыльные пузыри первых лет революции.

Уже три раза сменено собрание сочинений Ленина, дважды – Основоположников. Давно заснули все, кто спорил, кто упоминался в старых примечаниях, – все, кто думал иначе строить социализм. И теперь, когда ясно, что другого пути нет, и не только социализм, но даже коммунизм давно был бы построен, если б не зазнавшиеся вельможи; не лживые рапорта; не бездушные бюрократы; не равнодушие к общественному делу; не слабость организационно-разъяснительной работы в массах; не самотек в партийном просвещении; не замедленные темпы строительства; нэ простои, нэ прогулы на производстве, нэ выпуск нэдоброкачественной продукции, нэ плохое планирование, нэ безразличие к внедрению новой техники, нэ бездеятельность научно-исследовательских институтов, нэ плохая подготовка молодых специалистов, нэ уклонение молодежи от посылки в глушь, нэ саботаж заключенных, нэ потери зерна на поле, нэ растраты бухгалтеров, нэ хищения на базах, нэ жульничество завхозов и завмагов, нэ рвачество шоферов, нэ самоуспокоенность местных властей! нэ либерализм и взятки в милиции! нэ злоупотребление жилищным фондом! нэ нахальные спекулянты! нэ жадные домохозяйки! нэ испорченные дети! нэ трамвайные болтуны! нэ критиканство в литературе! нэ вывихи в кинематографии! – когда всем уже ясно, что камунизм на-вернойдороге и-нэдалек ат-завершения, – высовывается этот кретин Тито са-своим талмудистом Карделем и заявляет, шьто-камунизм надо строить нэ так!!!...

Как получилось, что обычный подросток из провинциального грузинского селения Гори стал «главой народа»? Мы решили посмотреть, какие факторы поспособствовали тому, что Коба, промышлявший грабежами, стал Иосифом Сталиным.

Фактор отца

На взросление мужчины большую роль оказывает отцовское воспитание. Иосиф Джугашвили был его фактически лишен. Официальный отец Кобы, сапожник Виссарион Джугашвили, много пил. Екатерина Геладзе развелась с ним, когда сыну было 12 лет.

Отцовство Виссариона Джугашвили до сих пор оспаривается историками. Саймон Монтефиори в своей книге «Молодой Сталин» пишет о трех «претендентах» на эту роль: виноторговце Якове Игнаташвили, главе полиции Гори Дамиане Давричуи и священнике Христофоре Чарквиани.

Детская травма

На характер Сталина в детстве серьезно повлияла травма, которую он получил в возрасте двенадцати лет: в дорожном происшествии Иосиф повредил левую руку, со временем она стала короче и слабее правой. Из-за сухорукости Коба не мог полноценно участвовать в юношеских потасовках, победить в них он мог только при помощи хитрости. Травма руки помешала Кобе научиться плавать. Также Иосиф в возрасте пяти лет переболел черной оспой и еле выжил, после чего у него появилась первая «особая примета»: «лицо рябое, с оспенными знаками».

Ощущение физической неполноценности отразилось на характере Сталина. Биографы отмечают мстительность молодого Кобы, его вспыльчивость, скрытность и склонность к заговорам.

Отношения с матерью

Отношения Сталина с матерью были непростыми. Они писали друг другу письма, но встречались редко. Когда мать навестила сына в последний раз, это произошло за год до её смерти, в 1936 году, то выразила сожаления, что он так и не стал священником. Сталина это только позабавило. Когда мать умерла, Сталин не поехал на похороны, только послал венок с надписью «Дорогой и любимой матери от ее сына Иосифа Джугашвили».

Такие прохладные отношения Сталина с матерью можно объяснить тем, что Екатерина Георгиевна была человеком независимым и никогда не стеснялась в своих оценках. Ради сына, когда Иосиф ещё не был ни Кобой ни Сталиным, она научилась кройке и шитью, освоила профессию модистки, но на воспитание сына времени у нее не хватало. Рос Иосиф на улице.

Рождение Кобы

Партийных кличек у будущего Сталина было немало. Его называли «Осип», «Иванович», «Васильев», «Василий», но самое знаменитое прозвище молодого Иосифа Джугашвили - Коба. Показательно, что Микоян и Молотов даже в 30-е годы так обращались к Сталину. Почему Коба?

Повлияла литература. Одной из любимых книг юного революционера был роман грузинского писателя Александра Казбеги «Отцеубийца». Это книга о борьбе крестьян-горцев за свою независимость. Один из героев романа - неустрашимый Коба - стал и героем для молодого Сталина, который после прочтения книги сам стал называть себя Кобой.

Женщины

В книге британского историка Саймона Монтефиоре «Молодой Сталин» автор утверждает, что Коба в годы своей молодости был очень любвеобилен. Монтефиоре, впрочем, не считает это чем-то особенным, такой образ жизни, пишет историк, был свойственен революционерам.

Монтефиоре утверждает, что в числе любовниц Кобы были и крестьянки, и дворянки, и соратницы по партии (Вера Швейцер, Валентина Лобова, Людмила Сталь).

Британский историк также утверждает, что две крестьянки из сибирских деревень (Мария Кузакова, Лидия Перепрыгина), где Коба отбывал ссылку родили от него сыновей, которых Сталин так и не признал.
Несмотря на такие бурные отношения с женщинами, главным делом Кобы была, конечно, революция. В своем интервью журналу «Огонек» Саймон Монтефиоре так прокомментировал добытую им информацию: «Достойными уважения считались лишь соратники по партии. Любовь, семья изгонялись из жизни, которая должна была быть посвящена только революции. То, что в их поведении нам кажется аморальным и преступным, для них самих не имело значения.»

«Эксы»

Сегодня уже хорошо известно, что Коба в годы своей молодости не брезговал противозаконными делами. Особое рвение Коба проявлял во время совершения экспроприаций. На съезде большевиков в Стокгольме в 1906 году так называемые «эксы» были запрещены, через год, уже на лондонском съезде, это решение было подтверждено. Показательно, что съезд в Лондоне закончился 1 июня 1907 года, а самое нашумевшее ограбление двух карет Госбанка, организованное Кобой Ивановичем, произошло позже - 13 июня. Коба не стал соблюдать требования съезда по той причине, что считал их меньшевистскими, в вопросе «эксов» он занимал позицию Ленина, который их одобрял.

В ходе упомянутого ограбления группе Кобы удалось получить 250 тыс. рублей. 80 процентов этих денег было отправлено Ленину, остальное - пошло на нужды ячейки.

Не слишком чистая репутация Сталина в будущем могла стать препятствием его продвижению. В 1918 году глава меньшевиков Юлий Мартов опубликовал статью, в которой привел три примера противоправной деятельности Кобы: ограбление карет Госбанка в Тифлисе, убийство рабочего в Баку и захват парохода «Николай I» в Баку.

Больше того, Мартов даже писал о том, что Сталин не имеет права занимать правительственные посты, поскольку был исключен из партии в 1907 году. Сталин от этой статьи был в бешенстве, он утверждал, что это исключение было незаконным, поскольку проводила его тифлисская ячейка, контролируемая меньшевиками. То есть факта своего исключения Сталин все таки не стал отрицать. Но пригрозил Мартову революционным трибуналом.

Почему «Сталин»?

За всю жизнь у Сталина было три десятка псевдонимов. При этом показательно, что Иосиф Виссарионович не делал из своей фамилии тайны. Кто сейчас вспоминает Апфельбаума, Розенфельда и Валлаха (Зиновьев, Каменев, Литвинов)? Но Ульянов-Ленин и Джугашвили-Сталин - на слуху. Сталин выбрал псевдоним вполне сознательно. По мнению Вильяма Похлебкина, который посвятил этому вопросу работу «Великий псевдоним», при выборе псевдонима совпало несколько факторов. Реальным источником при выборе псевдонима стала фамилия либерального журналиста, вначале близкого к народникам, а затем к эсерам Евгения Стефановича Сталинского, одного из видных русских профессиональных издателей периодики в провинции и переводчика на русский язык поэмы Ш.Руставели - «Витязь в тигровой шкуре». Сталин очень любил эту поэму. Есть также версия, что Сталин взял псевдоним, основываясь на фамилии одной из своих любовниц, соратниц по партии Людмиле Сталь.

18 декабря 1879 года в городе Гори, Грузия, родился Иосиф Виссарионович Джугашвили (позже известный как Иосиф Сталин). Сын сапожника Виссариона Джугашвили, и прачки Кетеван Геладзе, Иосиф был хрупким ребенком. В возрасте 7 лет он заразился оспой, и после этого всё его лицо осталось изрыто оспинами.

Сталин имел телесные дефекты: сросшиеся второй и третий пальцы на левой ноге. В 1885 году Иосифа сбил фаэтон, мальчик получил сильную травму руки и ноги; после этого на протяжении всей жизни его левая рука не разгибалась до конца в локте и поэтому казалась короче правой.

Сталин в возрасте 23-х лет. 1901 год.

Отец - Виссарион (Бесо), происходил из крестьян села Диди-Лило Тифлисской губернии, по профессии - сапожник. Подверженный пьянству и приступам ярости, он жестоко избивал Екатерину и маленького Coco (Иосифа). Был случай, когда ребёнок попытался защитить мать от избиения. Он бросил в Виссариона нож и пустился наутёк. Согласно воспоминаниям сына полицейского в Гори, в другой раз Виссарион ворвался в дом, где находились Екатерина и маленький Coco, и набросился на них с побоями, нанеся ребёнку травму головы.

Иосиф был третьим сыном в семье, первые двое умерли во младенчестве. Через некоторое время после рождения Иосифа дела у отца пошли неважно, и он запил. Семья часто меняла жильё. В конечном счёте Виссарион оставил жену, при этом попытался забрать сына, но Екатерина не отдала его.Когда Coco было одиннадцать лет, Виссарион «погиб в пьяной драке - кто-то ударил его ножом». К тому времени сам Coco проводил много времени в уличной компании молодых хулиганов Гори.

Мать - Екатерина Георгиевна - происходила из семьи крепостного крестьянина (садовника) Геладзе села Гамбареули, работала подёнщицей. Была обременённой тяжёлым трудом женщиной-пуританкой, которая часто колотила своего единственного оставшегося в живых ребёнка, но была безгранично предана ему. Друг детства Сталина Давид Мачавариани говорил, что «Като окружала Иосифа чрезмерной материнской любовью и, подобно волчице, защищала его от всех и вся. Она изматывала себя работой до изнеможения, чтобы сделать счастливым своего баловня». Екатерина, однако, по утверждению некоторых историков, была разочарована, что её сын так и не стал священником.

Отец Сталина, Виссарион Джугашвили и мать, Кетеван.

В 1886 году Екатерина Георгиевна хотела определить Иосифа на учёбу в Горийское православное духовное училище, однако, поскольку он совершенно не знал русского языка, поступить ему не удалось. В 1886-1888 годах по просьбе матери обучать Иосифа русскому языку взялись дети священника Христофора Чарквиани. В результате в 1888 году Сосо поступил не в первый подготовительный класс при училище, а сразу во второй подготовительный, в сентябре следующего года поступив в первый класс училища, которое окончил в июне 1894 года.

В сентябре 1894 года Иосиф сдал приёмные экзамены и был зачислен в православную Тифлисскую духовную семинарию. Там он впервые познакомился с марксизмом и к началу 1895 года вступил в контакты с подпольными группами революционных марксистов, высланных правительством в Закавказье. Впоследствии сам Сталин вспоминал: «В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литературе».

По мнению английского историка Саймона Себаг-Монтефиоре, Сталин был чрезвычайно одарённым учеником, получавшим высокие оценки по всем предметам: математике, богословию, греческому языку, русскому языку. Сталину нравилась поэзия, и в юности он сам писал стихи на грузинском языке, привлёкшие внимание ценителей.

В 1931 году в интервью немецкому писателю Эмилю Людвигу на вопрос «Что вас толкнуло на оппозиционность? Быть может, плохое обращение со стороны родителей?» Сталин ответил: «Нет. Мои родители обращались со мной совсем неплохо. Другое дело - духовная семинария, где я учился тогда. Из протеста против издевательского режима и иезуитских методов, которые имелись в семинарии, я готов был стать и действительно стал революционером, сторонником марксизма…».

Сталин в возрасте 15 лет. 1894 год.

В 1898 году Джугашвили получает опыт пропагандиста на встрече с рабочими на квартире революционера Вано Стуруа и вскоре начинает руководить рабочим кружком из молодых железнодорожников, он начинает вести занятия в нескольких рабочих кружках и даже составляет для них марксистскую программу занятий. В августе того же года Иосиф вступает в грузинскую социал-демократическую организацию «Месаме-даси»(«Третья группа»). Вместе с В. З. Кецховели и А. Г. Цулукидзе Джугашвили образует ядро революционного меньшинства этой организации, большинство которой стояло на позициях «легального марксизма» и склонялось к национализму.

29 мая 1899 года, на пятом году обучения, был исключён из семинарии «за неявку на экзамены по неизвестной причине» (вероятно, фактической причиной исключения была деятельность Иосифа Джугашвили по пропаганде марксизма среди семинаристов и рабочих железнодорожных мастерских.

Фотографии Сталина в полицейском досье. 1901 год.

В сентябре 1901 года в типографии «Нина», организованной Ладо Кецховели в Баку, начала печататься нелегальная газета «Брдзола» («Борьба»). Передовая первого номера принадлежала двадцатидвухлетнему Иосифу Джугашвили. Эта статья является первой известной политической работой Сталина. В ноябре 1901 года он введён в состав Тифлисского комитета РСДРП, по поручению которого в том же месяце он направлен в Батум, где участвует в создании эсдековской организации.

После раскола в 1903 году российских социал-демократов на большевиков и меньшевиков Сталин присоединился к большевикам. В 1904 году организовывает грандиозную стачку рабочих нефтяных промыслов в Баку, которая закончилась заключением колдоговора между бастующими и промышленниками.

В декабре 1905 года делегат от Кавказского союза РСДРП на I конференции РСДРП в Таммерфорсе (Финляндия[~ 4]), где впервые лично встретил В. И. Ленина.
В мае 1906 года делегат от Тифлиса на IV съезде РСДРП в Стокгольме, это была его первая заграничная поездка.
В ночь на 16 июля 1906 года в тифлисской церкви Святого Давида Иосиф Джугашвили обвенчался с Екатериной Сванидзе. От этого брака в 1907 году родился первый сын Сталина - Яков. В конце того же года жена Сталина умерла от тифа.

В 1907 году Сталин - делегат V съезда РСДРП в Лондоне. По мнению ряда авторов, Сталин причастен к т. н. «Тифлисской экспроприации» лета 1907 года (похищенные (экспроприированные) деньги предназначались на нужды партии).

Сталин в возрасте 28 лет. 1906 год.

В 1909-1911 годах Сталин дважды был в ссылке в г. Сольвычегодске Вологодской губернии - с 27 февраля по 24 июня 1909 года и с 29 октября 1910 по 6 июля 1911 года. Бежав из ссылки в 1909 году, в марте 1910 года Сталин был арестован и после шестимесячного заключения в Баку вновь препровождён в Сольвычегодск. По утверждению ряда историков, в сольвычегодской ссылке у Сталина родился внебрачный сын - Константин Кузаков.

По окончании срока ссылки Сталин до 6 сентября 1911 года находился в Вологде, откуда, несмотря на запрещение въезжать в столицы, отправился в Санкт-Петербург с паспортом своего вологодского знакомого Петра Чижикова, в прошлом тоже ссыльного; после очередного задержания в Петербурге 5 декабря 1911 года был вновь сослан в Вологду, откуда бежал 28 февраля 1912 года.

С 1910 года Сталин - уполномоченный ЦК партии («агент ЦК») по Кавказу.

Сталин после ареста. 1908 год.

В январе 1912 года на пленуме ЦК РСДРП, прошедшем после состоявшейся в том же месяце VI (Пражской) Всероссийской конференции РСДРП, по предложению Ленина Сталин был заочно кооптирован в ЦК и Русское бюро ЦК РСДРП.

В 1912 году Иосиф Джугашвили окончательно принимает псевдоним «Сталин».

Криминальное дело Сталина, после его ареста в Баку, Азербайджан. 1910 год.

В апреле 1912 года был арестован полицией и отправлен в сибирскую ссылку. На этот раз местом ссылки был определён город Нарым Томской губернии (Средняя Обь). Здесь, кроме представителей других революционных партий, уже находились Смирнов, Свердлов и некоторые другие известные большевики. В Нарыме Сталин находился 41 день - с 22 июля по 1 сентября 1912 года, после чего бежал из ссылки. Ему удалось пароходом по Оби и Томи добраться незамеченным охранкой до Томска, где он сел в поезд и выехал по поддельному паспорту в европейскую часть России. Затем сразу в Швейцарию, где встретился с Лениным.

Сталин в 1911 году после освобождения из ссылки.

После побега из томской ссылки, с поздней осени 1912 и до весны 1913 года, работая в Петербурге, был одним из главных сотрудников в первой массовой большевистской газете «Правда».
В марте 1913 года Сталин был в очередной раз арестован, заключён в тюрьму и по этапу выслан в Туруханский край Енисейской губернии, где пробыл до конца осени 1916 года. В ссылке переписывался с Лениным.

Сталин в 1911 году.

Информационная карточка «IV Сталина» из архивов Имперской полиции в Санкт-Петербурге, 1911 год.

Сталин (третий слева в последнем ряду) с группой большевиков-революционеров в Туруханске, Российская империя. 1915 год.

Получив свободу в результате Февральской революции, Сталин вернулся в Петербург. До приезда Ленина из эмиграции он был одним из руководителей ЦК РСДРП и Петербургского комитета партии большевиков, входил в редколлегию газеты «Правда».

Вначале Сталин поддерживал Временное правительство, исходя из того, что демократическая революция ещё не завершена и свержение правительства не является практической задачей. На Всероссийском совещании большевиков 28 марта в Петрограде во время обсуждения инициативы меньшевиков о возможности воссоединения в единую партию Сталин заметил, что «объединение возможно по линии Циммервальда-Кинталя». Однако после возвращения Ленина в Россию Сталин поддержал его лозунг превращения «буржуазно-демократической» февральской революции в пролетарскую социалистическую революцию.

14 - 22 апреля был делегатом I Петроградской общегородской конференции большевиков. 24 - 29 апреля на VII Всероссийской конференции РСДРП(б) выступил в прениях по докладу о текущем моменте, поддерживал взгляды Ленина, выступил с докладом по национальному вопросу; был избран членом ЦК РСДРП(б). В мае - июне участвовал в антивоенной пропаганде; был одним из организаторов перевыборов Советов и участвовал в муниципальной кампании в Петрограде. 3 - 24 июня участвовал в качестве делегата в I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов; был избран членом ВЦИК и членом Бюро ВЦИК от фракции большевиков. Также участвовал в подготовке несостоявшейся демонстрации, намеченной на 10 июня, и демонстрации 18 июня; опубликовал ряд статей в газетах «Правда» и «Солдатская Правда».

Ввиду вынужденного ухода Ленина в подполье, Сталин выступил на VI съезде РСДРП(б) (июль - август 1917) с отчётным докладом ЦК. На заседании ЦК РСДРП(б) 5 августа был избран членом узкого состава Центрального комитета. В августе - сентябре главным образом вёл организационно-журналистскую работу. 10 октября на заседании ЦК РСДРП(б) проголосовал за резолюцию о вооружённом восстании, был избран членом Политического бюро, созданного «для политического руководства на ближайшее время».

В ночь на 16 октября на расширенном заседании ЦК выступил против позиции Л. Б. Каменева и Г. Е. Зиновьева, которые проголосовали против решения о восстании, тогда же был избран членом Военно-революционного центра, который вошёл в Петроградский ВРК.

24 октября (6 ноября), после разгрома юнкерами типографии газеты «Правда», Сталин обеспечил выход газеты, в которой опубликовал редакционную статью «Что нам нужно?» с призывом к свержению Временного правительства и замене его Советским правительством, избранным представителями рабочих, солдат и крестьян. В тот же день Сталин и Троцкий провели совещание большевиков - делегатов 2-го Всероссийского съезда Советов РСД, на котором Сталин выступил с докладом о ходе политических событий. В ночь на 25 октября (7 ноября) участвовал в заседании ЦК РСДРП(б), который определил структуру и наименование нового, советского правительства.

Сталин в 1917 году.

После победы Октябрьской революции Сталин вошёл в Совет народных комиссаров (СНК) в качестве народного комиссара по делам национальностей (ещё в конце 1912-1913 гг. Сталин написал статью «Марксизм и национальный вопрос» и с этого времени считался специалистом по национальным проблемам).

29 ноября Сталин вошёл в Бюро ЦК РСДРП(б), совместно с Лениным, Троцким и Свердловым. Данному органу предоставлялось «право решать все экстренные дела, но с обязательным привлечением к решению всех членов ЦК, находящихся в тот момент в Смольном». Весной 1918 года Сталин женился во второй раз. Его женой стала дочь русского революционера С. Я. Аллилуева - Надежда Аллилуева.

С 8 октября 1918 по 8 июля 1919 года и с 18 мая 1920 по 1 апреля 1922 года Сталин является членом Революционного военного совета РСФСР. Сталин также входил в состав Реввоенсоветов Западного, Южного, Юго-Западного фронтов.

Сталин в 1918 году.

В 1919 году Сталин был идейно близок к «военной оппозиции», осуждённой лично Лениным на VIII съезде РКП(б), но так и не присоединился к ней официально. Под влиянием лидеров Кавбюро Орджоникидзе и Кирова Сталин в 1921 году выступал в защиту советизации Грузии.

24 марта 1921 года в Москве у Сталина родился сын - Василий, который воспитывался в семье вместе с родившимся в этом же году Артёмом Сергеевым, которого Сталин усыновил после гибели его близкого друга - революционера Ф. А. Сергеева.

На Пленуме ЦК РКП(б) 3 апреля 1922 года Сталин был избран в Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б), а также Генеральным секретарём ЦК РКП(б). Первоначально эта должность означала лишь руководство аппаратом партии, а в качестве лидера партии и правительства всеми продолжал восприниматься Председатель СНК РСФСР Ленин.
С 1922 года, ввиду болезни, Ленин фактически отошёл от политической деятельности. А Сталин стал совершать свой путь к полной власти.

Сталин с Владимиром Лениным и Михаилом Калининым. 1919 год.

https://rarehistoricalphotos.com/young-stalin-1894-1919/

(Visited 402 times, 2 visits today)

Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили)

Биография Джугашвили - Кобы - Сталина, политического долгожителя XX века, содержит в себе несчетное число противоречащих друг другу характеристик: де, жестокий, но и отец родной; лидер коммунистической партии, однако под конец правления практически отстранил партбюрократию от власти; "ленинскую гвардию" разогнал, пересажал, перестрелял, - монстр. И в то же время - правильно сделал, что эту саму "ленинскую гвардию", состоявшую преимущественно из людей глубоко нерусских (и настроенных против всего русского) казнил, по сути дела расправился с виновниками гибели двух или трех десятков миллионов (!) лучших русских людей.

В январе 1905 года молодой революционер Сосо Джугашвили в газете "Пролетариатис Брдзола" публикует статью "Класс пролетариев и партия пролетариев", в которой пишет: "Прошло то время, когда смело провозглашали: "единая и неделимая Россия". Теперь и ребенок знает, что "единой и неделимой" России не существует, что она давно разделилась..." И это в то время, когда русские солдаты проливают кровь на полях боев на Дальнем Востоке. Значит, он был предателем, подрывным элементом?

Но вот Иосиф Сталин в 30-е годы, уже правитель огромной "единой и неделимой" державы - Советского Союза - слушает пластинки с песнями времен русско-японской войны. Он ставит в патефон пластинку с песней "На сопках Маньчжурии" со старыми еще словами:

Белеют кресты далеких героев прекрасных
И прошлого тени кружатся вокруг,
Твердят нам о жертвах напрасных.

И в глубокой задумчивости по несколько раз он переставлял иголку патефона на словах:

Но верьте, еще мы за вас отомстим
И справим кровавую тризну.

И вот в 1945 году Сталин, Красная армия пришли туда и отомстили за павших в 1905-м...

Не поймешь сходу, кем же он был гением или злодеем. Значит, сходу и не нужно судить. Почитайте его речи, и выступления, прочитайте воспоминания о нем. В ХРОНОСе все это есть: вот Никита Сергеевич славословит вождя, а потом с такой же фанатичной убежденностью порочит его. Да что я вам буду пересказывать?! Уверен, вы и сами разберетесь, почему враги России всех времен оказываются среди непримиримых критиков Сталина.

Иосиф Джугашвили в 1902 году

Начинал с духовного училища

Сталин (1878-1953), политический деятель, Герой Социалистического Труда (1939 ), Герой Советского Союза (1945 ), Маршал Советского Союза (1943), Генералиссимус Советского Союза (1945). Из семьи сапожника. После окончания Горийского духовного училища (1894) учился в Тифлисской духовной семинарии (в 1899 исключен). В 1898 году вступил в грузинскую социал-демократическую организацию "Месаме-даси". В 1902-1913 годы шесть раз подвергался арестам, ссылкам, четыре раза бежал из мест ссылок. После 1903 года примкнул к большевикам. В 1906-1907 годы руководил проведением экспроприаций в Закавказье. В 1907 году один из организаторов и руководителей Бакинского комитета РСДРП. Ревностный сторонник В. И. Ленина, по инициативе которого в 1912 году кооптирован в ЦК и Русское бюро ЦК РСДРП. В 1917 году член редколлегии газеты "Правда", член Политбюро ЦК большевиков и Военно-революционного центра. В 1917-1922 годы нарком по делам национальностей, одновременно в 1919-1922 годы нарком государственного контроля, РКИ, с 1918 года член РВСР. В 1922-1953 годы генеральный секретарь ЦК партии.

С 1941 года Сталин занимает пост председателя СНК (СМ) СССР, в годы войны - председателя ГКО, наркома обороны, Верховного главнокомандующего. В 1946 - 1947 годы министр Вооруженных сил СССР. В годы войны пошел на создание антигитлеровской коалиции с Англией и США; после окончания войны не воспрепятствовал возникновению "холодной войны". На 20-м съезде КПСС (1956 ) Н. С. Хрущев подверг резкой критике так называемый культ личности Сталина.

Член Учредительного собрания

Джугашвили-Сталин Иосиф Виссарионович (6.12.1878, Гори - 5.03.1953, Москва). Петроградский столичный округ. № 4 - большевики.

Петроград. Из крестьян, сын сапожника. Учился в духовной семинарии, исключен. В РСДРП с 1899, большевик. Делегат IV и V съездов РСДРП. Высылался в Иркутскую, Вологодскую губернии, в Нарымский край. В 1917 вернулся из сибирской ссылки. Член Русского бюро ЦК РСДРП(б), редактор «Правды», делегат VI съезда РСДРП. Член Исполкома Петроградского Совета РСД, ВЦИК. Делегат I и II Всероссийских съездов Советов РСД. Член бюро фракции большевиков УС, участник заседания 5 января. Нарком по делам национальностей (ноябрь 1917 - 1923), Генеральный секретарь ВКП(б), многолетний диктатор страны.

Истояник: Политические партии России. Конец XIX - первая треть XX века. Энциклопедия. М., 1996.

Использованы материалы кн. Л.Г. Протасов. Люди Учредительного собрания: портрет в интерьере эпохи. М., РОСПЭН, 2008.

Другие биографические материалы:

Борис Бажанов, Воспоминания секретаря Сталина, Глава 9 - Сталин. Характер. Качества и недостатки. Карьера. Аморальность. Отношение к сотрудникам и ко мне. Надя Аллилуева. Яшка.

Сочинения:

Сочинения , т. 3, 1917, март - октябрь, М. 1946;

На путях к Октябрю, М. 1925:

О лозунге диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства в период подготовки Октября. Ответ С. Покровскому, в его кн.: Вопросы ленинизма, 4 изд., М. 1928.

Литература:

И.В. Сталин. Краткая биография, М, 1947.

Антонов-Овсеенко А., Сталин без маски, М. 1990.

Белади Л., Краус Т., Сталин, М., 1990

Боффа Дж. История Советского Союза. М., 1990. Т. 2.

Залесский К.А. Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь. Москва, Вече, 2000.

Медведев Р.А. О Сталине и сталинизме: Исторические очерки. М., 1990.

Мухин Ю.И. Убийство Сталина и Берия.

Слассер P., Сталин в 1917 г. Человек, оставшийся вне революции, М. 1989.

Такер Р. Сталин. Путь к власти. 1879 - 1929. История и личность. М., 1990.

Троцкий Л.Д. Сталин, т. 1-2, М. 1990.

Симонов Константин. Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине. М 1989.

Милюков П. Н. Сталин // Современные записки. 1935. № 59;

Федотов Г. Сталинократия // Там же. 1936. № 60;

Гак Г. М. Произведение товарища Сталина «О диалектическом и историческом материализме». М., 1945;

Вопросы диалектического и исторического материализма в труде И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». М., 1952. Т. 1-2;

Квасов Г. Г. Документальный источник об оценке И. В. Сталиным группы академика А. М. Деборина (текст и комментарий) // Отечественная философия: опыт, проблемы, ориентиры исследования. М., 1992. Вып. 10. С. 188-197;

Souvarine В. Staline. Aperfu historique du bolchevisme P., 1935;

Deutscher I. Stalin. A Political Biography. L., 1977;

Fischer L. The Life and Death of Stalin. Londres, 1953;

Marie J. J. Staline. P., 1967; UlamA. B. Stalin. N. Y., 1973.